Поделиться:
23 апреля 2017 16:00

Направление 15 (часть IV)

В первой части настоящей статьи рассказывалось, что в 1951 г. в СССР было принято решение о создании боевых радиоактивных веществ (БРВ) – программы «Направление 15». Проект для первоначальных исследований был передан в Ленинград, в НИИ ВМФ, который входил в секретную воинскую часть под кодовым названием «Военный городок № 6».  Эта часть располагалась по адресу Шкиперский проток, дом 16 (Васильевский остров). Исследования привели к очень значительному экологическому загрязнению территории городка и прилегающей акватории.

Во второй части рассказывалось об опытах с БРВ на форте Ино в трех километрах от поселка Приветнинское, практически в центре поселка Песочное, недалеко от Ленинграда. В результате опытов  форт также подвергся очень значительному радиоактивному загрязнению.

Третьим звеном был остров Коневец, расположенный в Ладожском архипелаге. Опыты с боевыми радиоактивными веществами проводились на этом острове в 1957 году.

Четвертым звеном в эпопее создания и испытания боевых радиоактивных веществ были острова Ладожского озера Хейнясенмаа, Кугрисаари, Макаринсаари, Мёкериккё в Ладожском озере.

На этих островах 9 марта 1953 года была образована секретная воинская часть № 99795. Также эту группу  островов, на которых расположился Ладожский полигон, в открытых источниках именуют «Объект 230 ВМФ». Этот «Объект»  был составной частью в/ч 99795.

Журналист Виктор Терешкин и экологическая организация «Белона» долгие годы вели частное расследование о событиях проекта «Направление 15».
 
Свидетельствует Виктор Терешкин:
 
«В те далекие времена островам в целях секретности были присвоены условные наименования – Сури (Хейнясенмаа), Малый (Макаринсаари), Мюарка (Мёкериккё). А в народе их в то время называли Оборонными. Сейчас там всюду были следы окопов, траншей, орудийных фундаментов.
 
Оборонные острова были выбраны из – за особой секретности всех работ с боевыми радиоактивными веществами и их опасности для населения. Для охраны островов и акватории вокруг них, для обеспечения исследований, связи подразделений на островах с материком и между собой в состав в/ч 99795 был включён 60-й отдельный дивизион специального назначения, базировавшийся в заливе Рыбный у Приозерска. Меры охраны «Объекта 230» были беспрецедентны даже для советского режима секретности.
 
Акватория вокруг островов была закрытой территорией, что создавало неудобства для гражданского судоходства. Судам,  следующим из южной части озера в Карелию - приходилось делать большой крюк. Гражданские суда, как правило, покорно огибали запретный район. Но иногда у капитанов судов (даже военных) возникал соблазн пройти по запретной зоне с целью экономии времени плавания. И тогда корабли охранения выходили на перехват, и давали залп боевыми снарядами – впереди по курсу нарушителя. Это быстро охлаждало горячие головы и заставляло немедленно менять курс и направляться на выход. Если бы нарушитель  не подчинился, у кораблей охранения было право стрелять на поражения, вплоть до потопления судна – нарушителя» (Виктор Терешкин. «Грязная бомба Ленинграда. Операция "Кит" на Ладоге»Документальный фильм «Русский след. Направление №15. Загадка ладожских островов»)
 
Об отношении  к здоровью военнослужащих, участвовавших в экспериментах с боевыми радиоактивными веществами.
 
В августе 1953 года в акваторию островов привели бывшее немецкое трофейное судно «Кит». Это судно служило площадкой для экспериментов с боевыми радиоактивными веществами. 
 
 
Свидетельствует журналист Виктор Терешкин:
 
«На борт «Кита» вещества доставляли на машинах с Васильевского острова, из в/ч 70170, с того самого института ВМФ (Шкиперский проток, 16), в котором велись первые базовые опыты по разработке боевых радиоактивных веществ. 
Из Ленинграда до Приозерска (до залива «Рыбный») вещества доставляли, как правило, автотранспортом. В заливе автокраном перегружали на корабли. А дальше по воде - на "Кит" или на испытательные площадки на островах. Возили в свинцовых контейнерах, весили они около тонны, везли их в кузове принайтовленными, то есть - закрепленными. Контейнеры были в виде усечённого конуса с диаметром основания примерно один метр, высотой также около метра и толщиной стенки сантиметров 20. Это чтобы уберечь личный состав от гамма - излучения.  Цилиндрическая полость, в которую помещалась  стеклянная ампула с жидкими БРВ, закрывалась свинцовой пробкой <…>.
 
Летом 1954 года произошло ЧП. Во время транспортировки автотранспортом, автомобиль на ухабе «подпрыгнул», найтовы контейнера с БРВ лопнули. Контейнер проломил днище кузова, заклинил кардан, и пробка из сосуда с БРВ выскочила, ампула разбилась, и боевые радиоактивные вещества облили кузов и попали на дорогу. Офицер, сопровождавший груз, бегом помчался до железнодорожной станции в Отрадном, сообщил в часть о ЧП. К месту аварии тут же выслали машину с офицерами, матросами. Туда же отправили кран. Аварийную машину отбуксировали в лес, контейнер перегрузили на другую. А «грязную» машину облили бензином и сожгли. По причине строжайшей секретности  населению о ЧП не сообщали» (Виктор Терешкин. «Грязная бомба Ленинграда. Операция "Кит" на Ладоге»).
 
Обратите внимание, что население о радиоактивном загрязнении не было оповещено. Соответственно можно предположить, что и никаких мер по защите здоровья местного населения не было принято. «Стратегические интересы страны» (которыми в первую очередь были военные интересы советского руководства) всегда ставились в Советском Союзе выше интересов людей, в том числе, разумеется,  выше их здоровья (подробнее о «стратегических интересах страны» см.: Борис Комаров, «Уничтожение природы», «Посев», 1981; Олег Игорев, «Волга впадает в коммунизм», часть 7).
 
«Вторая авария с боевыми радиоактивными веществами  имела трагические последствия. Произошла она во время перегрузки контейнера с буксира МБ-81 на "Кит". От тяжести контейнера изношенный строп кран-балки оборвался. И сорвавшийся контейнер грохнулся на палубу буксира. И опять пробка выскочила, а выплеснувшаяся радиоактивная жидкость попала на руку руководившего работами командира МБ - 81 старшего лейтенанта Брусова. Через неделю рука у него воспалилась и покрылась язвами. Он долго лежал в госпитале, потом был комиссован и через полтора - два года умер.» (Виктор Терешкин. «Грязная бомба Ленинграда. Операция "Кит" на Ладоге»).
 
Разумеется, что средства защиты от радиации со временем совершенствуются (в плане материалов и комплектации защитных средств), но с высокой степень вероятности можно предположить, что даже в наше современное время не существует средств защиты, которые бы совершенно исключили негативное воздействие на организм человека. А в 1950-ые годы эти средства были очень примитивны и, скорее, имели декоративный характер. 
 
Анатолий Агарев,  бывший военнослужащий ВМФ, работавший на островах ладожского озера, рассказал следующие подробности: 
 
«После этих ЧП контейнеры стали доставлять мы на «Большом Охотнике». Ходили в Ленинград, там выше Володарского моста, на левом берегу был старый, обветшалый причал. Под покровом ночи  причаливали, подходила машина с контейнером, автокран, и мы грузили контейнер на борт. По штормовому закрепляли все это «хозяйство» у носовой пушки. Мы ни спецодежду не надевали, ни противогазы. Просто личный состав уходил из первого кубрика во второй и третий, чтобы в случае ЧП не было облучения. Когда к «Киту» подходили, тоже были без защиты. Когда перегружали тоже. 
 
- А какой дозиметрический контроль был при этих работах? Вам кто – нибудь говорил о том, какие уровни излучения были при этих опытах?
 
- Об уровнях никто не говорил. Дозиметры - «карандаши» мы носили постоянно. Нам говорили - то, чем мы занимаемся, вещь опасная, надо беречь себя. Как сейчас помню, один полковник мне говорил, если есть возможность,  - возьми на грудь, выпей водки. И мы иногда употребляли, было такое. 
 
- А какую спецодежду выдавали?
 
- Мы надевали телогрейки, перчатки, плащи, противогазы, а потом нас проверяли дозиметрами. Противогазы и спецодежду надевали только во время испытаний. Я  участвовал в опытах всего два раза. Давали расписаться – подпишись, что не разгласишь гостайну, потом нас инструктировало несколько человек – что надо делать во время опытов, чтобы не облучиться, как нужно одеться. Дезактивировались как? А водой на берегу мылись. В 55 – ом году помню, появился какой – то раствор, им поливали себя, а потом скатывали водой. Пункт санитарной обработки – ПСО проходили на берегу, там стояла палатка, где переодевались. Снимали обмундирование, в котором работали, а потом уже надевали свое» (Виктор Терешкин. «Грязная бомба Ленинграда. Операция "Кит" на Ладоге»).

В приведенном свидетельстве упомянуто, что советское государство тщательно скрывало свои преступные деяния по отношению к здоровью человека.  Скрывало тем, что брало с него подписку о неразглашении. Нарушишь подписку – полновесный срок на беспредельных архипелагах бывшего ГУЛАГа обеспечен. 
 
Итак, проект «Направление 15» начал собирать свой «урожай смертей». В части III настоящей статьи, в которой  велась речь об опытах на острове Коневец, рассказывалось о группе военнослужащих, получивших очень большие дозы облучения при работе с боевыми радиоактивными веществами и комиссованные в связи с этим из армии. В воспоминаниях  одного из них указывается, что этот бывший моряк до сих пор страдает многими заболеваниями, вызванными облучением. О судьбе остальных нет сведений. В то же время, указывается, что на замену выбывшим привезли новых военнослужащих. И, вероятно, этот смертельный цикл повторялся постоянно.
  
Так что вопрос стоял не то что о помощи – а о том, чтобы человек быстрее умер и унес с собой тайну «стратегических интересов страны». Разглашение не разрешалось  даже при медицинском диагностировании и лечении.
 
Свидетельствует Анатолий Куцков, бывший военнослужащий ВМФ, также служивший в те времена на ладожских островах: 
 
«Расскажу Вам  историю, которая многое объясняет. Когда я прибыл на службу в войсковую часть 9975, а это было в 1967 году, там служил секретчиком мичман Юрий Тимофеевский. Я работал вместе с ним долгое время в одном отделе, потом он демобилизовался. Через какое – то время после демобилизации он тяжело заболел и вскоре умер. А в прошлом году к 61-й годовщине полигона я  написал статью «Объект 230 ВМФ», опубликованную в городской газете Приозерска «Красная Звезда».  И когда статья вышла, мне позвонила Екатерина Тимофеевская, вдова Юры. И рассказала, что только из статьи узнала, что её муж, служил на «Ките» и  на нем пришел на Оборонные острова, участвовал в испытаниях БРВ. А Екатерина Тимофеевская работала заведующей поликлиникой Центральной Приозерской больницы. Связи в медицинском мире имела большие, и когда муж заболел, стала возить его к разным специалистам.  Всегда присутствовала на обследованиях. И после анализов, рентгенограмм первым вопросом к Юре был – «Имели ли вы дело с радиоактивными веществами?». И ответ был всегда – не имел! Когда рак легких уже был не операбельный, его отпустили домой умирать. Понимаете – уже  стоя одной ногой в могиле, он ни жене, ни врачам ничего не рассказал!  Вот так нас воспитывали в то время». (Виктор Терешкин. «Грязная бомба Ленинграда. Операция "Кит" на Ладоге»).
 
Трудно понять с каким подтекстом Анатолий Куцков окончил свой рассказ. Либо с сожалением о том, что под страхом репрессий люди не могли раскрывать тайны. Либо с гордостью  – вот, дескать,  как умели хранить тайны советские моряки… А ведь на самом деле, только страх держал людей от неразглашения - даже в кабинете врача... Повторюсь - так советское государство относилось к тем, кто платил своим здоровьем и жизнью за «стратегические интересы страны».
 
О проведении испытаний с боевыми радиоактивными веществами на открытых пространствах ладожских островов.
 
Свидетельствует уже упоминавшийся выше Анатолий Агарев:
 
«На  палубе «Кита» стояли клетки с собаками. Мне нужно было накапать БРВ на палубу невдалеке от клеток. Как сейчас помню – в свинцовом футляре с ручкой стеклянная ампула, на боках у футляра две прорези, чтобы было видно ампулу. А на ампуле деления. Нажмешь на крышку, откидывается свинцовый колпачок, и ты выливаешь жидкость на палубу, одно или два деления отмериваешь. Сами боевые радиоактивные вещества – это маслянистый состав, цвет глиняный такой на просвет. А до этого нас инструктировали – сколько налить, на каком расстоянии от животных. Сами ученые сидели на острове, наблюдали за тем, что мы делаем в стереотрубы и бинокли. «Кит» в это время стоял носом на безымянный островочек, это потом уже его поставили вдоль него, когда он в 56 - ом стал тонуть <…> 
 
 
Из рассказов ветеранов выяснилось, что после гибели животных их катером доставляли с "Кита" на берег и передавали в лабораторию для исследования, после чего трупы сжигали или хоронили в специальных могильниках» (Виктор Терешкин. «Грязная бомба Ленинграда. Операция "Кит" на Ладоге»).
 
Надеюсь, что  в наше современное время проводить эксперименты с радиацией в открытом атмосферном пространстве уже невозможно: опасность радиации осознана и вылилась в целый ряд экологических законодательных актов. 
Но в Советском Союзе об экологии и здоровье людей никто не думал, если на кону стояли военные интересы.  
Разумеется, что в результате экспериментов экология Ладожских островов подверглась очень сильному радиоактивному загрязнению.
Но об этом – в следующий раз.
 
(Продолжение следует).

 

Источники:
 
1. Терешкин В. «Грязная бомба» Ленинграда».  
2. Куцков А. «Объект 230 (начало и продолжение). 
3. Терешкин В. «Страшное оружие».
4. Тихо и страшно. Ядерные испытания на Ладоге.
5. Северин С. «Испытатели поневоле: боевая радиация под Петербургом».
6. Русский след. Направление №15. Загадка ладожских островов (документальный фильм).
7. Терешкин В. «Грязная бомба» Ленинграда: Радиоактивный форт Ино.
8. «Грязная бомба» Ленинграда: Операция «Кит» на Ладоге (видеофильм).
9. Терешкин В. «Грязная бомба Ленинграда. Операция "Кит" на Ладоге»

Помочь! – поддержите авторов МПИКЦ «Белое Дело»